Концерт, которым завершается симфонический абонемент к юбилею Дмитрия Шостаковича, приходится на его день рождения. В программе - три знаменательных произведения, которые принято считать ключевыми для понимания образа мыслей и почерка важнейшего композитора ХХ века.
"Антиформалистический раек" - самый прозрачный в своей дерзости музыкальный памфлет Шостаковича. Он был написан в 1948 году - "в стол", где пролежал двадцать лет. В 1968-м композитор вернулся к рукописи с намерением сделать вторую редакцию. Однако даже после того, как автор ослабил язвительность и устранил прямые отсылки к тогдашнему советскому руководству, сделав басню на все времена, "Антиформалистичекий раек" не увидел премьеры. Его первое исполнение состоялось в Вашингтоне лишь спустя еще двадцать лет, уже после смерти композитора, в 1989 году под управлением Мстислава Ростроповича: по решению дирижера, в первой, оригинальной, самой "зубастой" версии.
Характер "Антиформалистического райка" - по жанру мини-оперы/кантаты для баса и смешанного хора - оценивается не только с точки зрения его места в наследии Шостаковича, но и в контексте сатирических традиций русской культуры: от скоморошьих песен и частушек про членов Политбюро до обличительного смеха в операх Римского-Корсакова, Мусоргского, Прокофьева. В художественном мире Шостаковича высокое и низкое всегда сочетаются самым виртуозным образом, и "Антиформалистический раек" тому наглядный пример.
Концерт № 2 для виолончели с оркестром соль минор был написан весной 1966 года, в преддверии 60-летия Шостаковича. Как и Первый, он сочинялся для Мстислава Ростроповича, но вышел "мрачнее и интроспективнее" предыдущего, который, по словам музыковеда Элизабет Уилсон, "казался идеальным средством для демонстрации экстравертной виртуозности" знаменитого виолончелиста.
Эта музыка соткана из тишины, недосказанности и горькой рефлексии. Концерт открывается медленной частью (Largo) и заканчивается негромким, растворяющимся в воздухе Allegretto, при этом все три части исполняются без перерыва, словно единый поток сознания.
"Т.к. в этoм прoизведении нету литерaтурнoгo текстa и прoгрaммы, тo зaтрудняюсь хoть чтo-либo нaписaть oб этoм opus’е. Πo рaзмерaм oн длинный... Bo втoрoй чaсти и в кульминaции третьей чaсти имеется темa, oчень пoхoжaя нa oдесскую песню „Купите бублики!". Никaк не сумею oбъяснить, чем этo вызвaнo. Нo oчень пoхoже", - писал Шостакович своему другу Исааку Гликману.
Однако за шторкой простодушного описания проглядывают вполне различимые знаки-символы - эзопов язык, которым Шостакович владел в совершенстве что в письменной речи, что в музыкальном изложении. Подробному анализу этого произведения посвятила свою статью Марина Рыцарева, один из крупнейших в мире специалистов в области русской музыки.
Сочетание в одной программе Второго виолончельного концерта с Пятой симфонией - редкость. На эксклюзивность и рассчитана эта программа.
У Симфонии № 5 ре минор нет подзаголовка, вызывающего венок ассоциаций, как у других широко известных произведений Шостаковича в этом жанре: например, Седьмая называется "Ленинградской", Одиннадцатая обозначена как "1905 год". Зато Пятой предшествовала целая статья от имени автора, опубликованная в газете "Вечерняя Москва" от 29 января 1938 года.
То был "Мой творческий ответ", в котором Дмитрий Дмитриевич отчитывался перед согражданами:
"Среди отзывов, часто очень обстоятельно анализировавших это произведение, особенную радость доставил мне один, где говорилось, что пятая симфония - это деловой творческий ответ советского художника на справедливую критику. Если мне действительно удалось воплотить в музыкальных образах все то, что было продумано и прочувствовано мною после критических статей „Правды", если требовательный массовый слушатель ощутит в моей музыке поворот в сторону большей доходчивости и простоты, - я буду удовлетворен".
Критические статьи - не что иное, как опубликованные в 1936 году рецензия "Сумбур вместо музыки", бичевавшая оперу "Леди Макбет Мценского уезда", и публикация "Балетная фальшь", размазывавшая "Светлый ручей". Не проведи композитор "работы над ошибками", неизвестно, что стало бы с ним после этого. Точнее - известно, вот почему и нужен был соответствующий нормам и приличиям времени и политического строя "творческий ответ".
"Очень верны были слова Алексея Толстого о том, - продолжал Шостакович на страницах „Вечерней Москвы", - что тема моей симфонии - становление личности. Именно человека со всеми его переживаниями я видел в центре замысла этого произведения, лирического по своему складу от начала до конца. Финал симфонии разрешает трагедийно-напряженные моменты первых частей в жизнерадостном, оптимистическом плане".
Исполнением Пятой симфонии завершается программа этого концерта, а также весь абонемент Пермского театра оперы и балета, посвященный 120-летию Дмитрия Шостаковича. И это открытый финал, приглашающий современных слушателей к дальнейшему самостоятельному размышлению о временах и судьбах.
В программе возможны изменения.
